Женские зимние меховые шапки - № филес йс йкюуери латест мин мап
Жоан Антуан Карамбу, осознавший себя после ночного происшествия в
прижелезнодорожном кустарнике и окончательно очнувшийся в результате попадания
щебнем в лоб, теперь сидел поверх хвороста в санках, которые сообща тянули
Авдотья и Ефросинья, и громко клацал зубами от холода.
Не прошло и десяти минут, как поезд лихо набрал обороты, продолжив свой путь, а
Ботаник, стоя в тамбуре с одолженной связкой вагонных ключей, наблюдал как Быдло
и Ойойой уже волокли в его направлении связанного простынями и рычащего сквозь
кляп-полотенце африканского гостя.
– Слушайте, а у меня в конторе есть перец, тоже айтишник, – включился Ботаник, –
так у него дома попугай есть поющий. И чел его записывает, а потом на хэви-метал
всяческий накладывает вместо хрипящих визгунов…
В ту же ночь Карамбу, не дождавшись Авдотьи в условленном месте, отважился сам
отправиться к ней. На подступах к дому он сперва перешел на какой-то согбенный
полуприсед, а вскоре совсем опустился на четыре конечности, стараясь ступать
неслышно как пума. Внезапно промеж монотонного пенья сверчков слух лесного
охотника выхватил звук, явно рожденный металлом – неподалеку отчетливо клацнуло
– ку-клукс. Жоан Антуан лег на землю, и в тот же миг прогремел выстрел. А следом
еще. Засада! Он отполз немного назад, вскочил и, затравленно пригибаясь, понесся
обратно – под защиту лесного покрова, туда, где лишь духи вправе решать его
участь. Позади заголосили собаки, послышались резкие голоса, раздались новые
выстрелы. Смертоносная вражья стрельба погнала его, как зверя. Слева, справа,
сзади и спереди на щепки крошились деревья, ломались и падали ветки. Лавируя
между пуль, он достиг развесистой ели и юркнул под массивные ветки. Сидя,
прислонился спиной к толстому стволу и прислушался. Пара свинцовых пчел нырнула
меж веток за ним, но, слегка разминувшись с целью, понеслась наудачу дальше.
Тогда он снова вскочил и помчался уже без оглядки, растворяясь в чернильном
мраке ночного дремучего леса.