Женские зимние меховые шапки - № 65
На вопль Ефросиньи, по своей нечеловеческой пронзительности сопоставимый с
возможным проявлением страданий голосистой свиньи, насилуемой несравнимо более
крупным хищником, из дома вышла Авдотья, не любившая смотреть за разделкой
добычи. Прошло несколько секунд, прежде чем останки животного, безумный крик
Ефросиньи и недоуменно-растерянный вид Жоана сложились для Авдотьи в единую
картину нелепой ночной трагедии. Тогда все трое пришли в движение. Ефросинья то
взывая к небесным защитникам, то повторяя имя убиенного питомца, понеслась
восвояси. Запричитавшая Авдотья запрыгала вокруг Карамбу, который, в свою
очередь, не выпуская из рук топор и ногу Кони, пожимал плечами, лепетал на своем
нерусском и беспокойно вращался согласно перемещениям хозяйки…
Женщины продвинулись на несколько метров вперед, синхронно размахнулись и
выпустили по снаряду. Оба камня попали в цель. Вновь раздался стон, и черная
голова, на этот раз с проступившими на лбу свежими каплями крови, показалась
опять. Совсем осмелевшие женщины подбежали к подранку…
«Конечно, конечно, Иван Трофимыч, в понедельник все сделаю! До свидания», – с
энтузиазмом заверил Ботаник и положил телефон на стол. Иван Трофимыч был его
питерским шефом из головного офиса небезызвестной страховой компании, во
владимирском филиале которой служил сисадмином Ботаник. Работу свою Ботаник
ценил: в ней требовались мозги, да и платили нормально.
Кокой-то бывалый фанат вспомнил, как еще в девяностых, перегнувшись через перила
деревянной трибуны в Набережных Челнах, его вырвало на фуражку стража порядка.